12 комнат Мистера Онима |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » 12 комнат Мистера Онима » Game archive » Первое правило Бойцовского клуба: не упоминать о Бойцовском клубе.
Действующие лица:
Tyler Durden, The Narrator
Место действия:
Гостиная поместья Мистера Онима
Время действия:
Один из первых дней пребывания Рассказчика в доме
Описание:
Случайности не случайны — встретить свое альтер эго в совершенно неожиданном месте вполне входит в рамки обыденного.
Бойцовский мини-клуб открыт!
Боже.
Не знаю, к кому обратиться. Да и к чертям собачьим эту религиозную чепуху! Просто я немного устал. И концентрация этой усталости в моей крови нарастает, нарастает, нарастает… Словно галлон кислоты вылили в лужицу, и шипящая тварь начала «пожирать» и уничтожать грязную дождевую воду так же стремительно, как метастазы заражают органы онкологически больного человека. Эта усталость наливает свинцом мои конечности так, что я не могу двинуться с места без дьявольских усилий.
Я развалился на красивом диване, обитом кожей (явно недешевой!), и в призрачном лунном свете моё измятое лицо приобрело страшноватый синеватый оттенок; может, это моя истинная сущность? Как некоторые сверхъестественные существа ночью становятся самими собой?
— Заткнись, Йен. Ты придурок, раз в твоей голове ворох таких идиотских мыслей, — сказал я сам себе, накрыв лицо холодными ладонями (доктор сказал, что из-за вегето-сосудистой дистонии они у меня всё время ледяные); я похлопал себя по щекам, приводя в чувство и возвращая тем самым к реальности.
Сон практически выветрился у меня из головы, как уходит из комнаты неприятный запах через форточку. Но его дыхание по-прежнему в моей секретной комнате.
Кто-то однажды сказал, что ноги у проблем растут из детства (при этой мысли я усмехнулся: там не ноги, а всё тело растет и жиреет как на дрожжах). И доктор… доктор ведь оттуда.
Я откинулся на спинку, набрав полную грудь воздуха и выдохнув на счет пять. Я полежал с прикрытыми глазами около десяти секунд, и передо мной вновь нарисовался сумрачный высокий потолок и люстра, которая весит больше меня точно. Я пригладил спутавшиеся от сна кудрявые волосы. Одет я был в обычные полосатые шорты для сна и белую футболку. Ничего сверхъестественного, не считая того, что я насквозь провонял потом от этой жуткой (очередной, ОЧЕРЕДНОЙ, МАТЬ ТВОЮ) ночи. Стоило бы сходить в душ и освежиться, но я уже говорил про адскую усталость, да?
Я думал, в царских покоях гостеприимного Мистера Онима мне будет куда лучше спаться, но не тут-то было — ощущение, что стало ещё хуже. Новые очертания мебели, вещей и веток за стеклом окна пугают меня сильнее, ибо я к ним не привык. В своем холостяцком доме я по крайней мере всё изучил и могу успокаивать себя мыслями, что это не чья-то костлявая десница, а ветви яблони, которую посадил и вырастил я лично…
Я медленно поднялся с дивана и прошелся по гостиной, оглядывая всё вокруг: стенные шкафы с книгами, журнальный столик (дубовый? Не разбираюсь в этом), холодный камин, плазма (единственная современная вещь здесь), ковер из шкуры медведя, которого, как подсказывает мне моя развитая фантазия, мог убить и сам Мистер Оним, будь он знатным охотником. А что, талантливый человек должен быть талантлив во всем, верно говорят?
Так вот, я встал. И прошелся по этому вернувшемуся в прошлое месту тихой поступью, чтобы никого не разбудить, ибо ночью я люблю оставаться наедине со своими мыслями, какими безумными они бы ни были. Я подошел к окну и вгляделся в даль: что я мог там увидеть? Хорошо охраняемая территория, а на мили вокруг — леса и поля. А луна сегодня полная… Говорят, самое время для психов. Я усмехнулся и облокотился на подоконник, всё еще разглядывая причудливые кратеры белого глаза космоса. Я бы простоял там до самого рассвета (до него оставалось чуть менее двух часов), если бы всю идиллию не испортило одно чудесное существо… Но не будем забегать вперед.
Итак, я услышал шум. Резко обернувшись, я почувствовал, как гулко забилось моё сердце. В сумраке ночи я увидел чьи-то очертания. Кажется, это был мужчина. Видимо, кто-то из участников. Я натянул свою подхалимскую слащавую улыбочку, с какой я знакомился абсолютно со всеми, хотел уже было поприветствовать полуночного незнакомца, да не тут-то было: мне попался горький фрукт!
После пары слов, сказанных потенциальным другом, улыбка быстро стерлась с моего лица, сменившись поджатыми губами, а рука, желавшая сделать приветственный жест, медленно опустилась, собравшись в кулак.
— Что значит «кто ты вообще такой?»?! А ничего, что я тут уже полторы недели? — громким шепотом, чтобы не перебудить весь дом, выдал я.
Ответ не оставил меня равнодушным, и я сделал пару шагов вперед, навстречу своему новому знакомому, к которому у меня тут же испортилось отношение.
— Ах, вот, значит, как? То есть это ты мистер Бог И Сама Вселенная? Снизошел до меня, никчемного, красавчик?
Я уже говорил, что я эмоциональный катализатор? Нет? Так вот — я эмоциональный катализатор, блядь! Из колеи выбивает абсолютно всё! А в особенности «почитаются» люди с синдромом Наполеона…
Ну вот, кажется, наша дружба с товарищем не задалась с самого начала.
Тут должен быть грустный смайлик.
Даже два!
На моей руке тикают часы. И где-то за стеной тикают часы. И эти тиканья неравномерны – мои часы спешат на долю миллисекунды. Я лежу в тишине и слышу раздражающее тик-тик так-так. В комнате не сплю только я один. Леди уже давно дремлет, словно миловидный ангелок. Пол спит и видит седьмой сон. Один я ворочаюсь и не могу уснуть. И я понимаю причину своего беспокойства – я просто не привык ложиться на голодный желудок.
Первым делом стоит отметить, что я всегда полагал свой разум органом пищеварения. Наверное, именно поэтому я слегка жирноват. Ну, знаете, если в детстве вашего одноклассника пинали по всему школьному коридору, если ему кричали обидное "жирный, как поезд пассажирный", будьте уверены, во мне могло бы поместиться три таких поезда.
Я – целый локомотив.
Эдакая бесформенная масса в виде человека.
Все дело в том, что в городе, где я родился, каждый четвертый страдает ожирением. Поэтому, идя по улице, можно затесаться с кучке жиробасин, что ждут свою порцию хот-дога в местной забегаловке. Худым людям не место в Америке. Разумеется, если вы не кинозвезда, которая сутками торчит в каком-нибудь фитнес-центре.
В общем, на еду я подсел будучи еще ребенком, когда бабушка закармливала меня, в тайне от матери. И, нет, если ваша бабушка дает вам два пирожка, вместо одного, моя запихивала в меня целую корзинку. Черт знает, какие цели она преследовала, но когда ее внук стал больше похожим на желеобразное человекоподобное существо, она явно приуныла. И за столом, вместо трех картофелин клала мне одну.
Но это все было давно, во времена, когда мое имя было Квилл, и я работал в пиццерии, живя на одни чаевые. Сейчас же все иначе. Я живу в шикарном особняке, меня бесплатно кормят, вокруг меня много интересных людей и красивых девушек. Жизнь, кажется, улыбалась мне во весь рот. А я гордо задирал нос, украдкой выходя из своей спальни, чтобы навести ревизию в здешнем холодильнике. Прошлая жизнь, жизнь Квилла Адамса, осталась позади, уступая дорогу жизни Тайлера Дердена, но привычки-то остались. И я не мог уснуть, предварительно не поев. Такая вот ирония судьбы. Всем привет, меня зовут Тайлер, и я постоянно ем. Только теперь я не такой жирный, как раньше. Хотя далеко не Бред Питт.
Тонкая шутка.
Пару минут назад я тихо вылез из-под одеяла, приоткрыл входную дверь и юркнул в коридор, не желая нарушить спокойный сон моих соседей. Вокруг царила немая тишина и всепоглощающая темнота, добавляющая этому месту какого-то шарма. И только мои часы не унимались.
Я брел по темному коридору, опираясь на стену. С моей-то неуклюжестью без какой-то дополнительной опоры передвигаться просто не рекомендуется. Я не могу сориентироваться в пространстве, потому что ничего не вижу. Оторвав руки от стеночки, я делаю неуверенный шаг в сторону. Это похоже на блуждание по бесконечному и темному коридору. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне страшно идти дальше. Что лучше я плюну на все, рвану с места, запрусь в комнате, спрячусь под одеяло и подожду завтрака. Забуду о еде до утра. Но мне не пять лет, для подобных действий. А еще я слишком голоден.
Да и вообще, что я, не мужик что ли? Я Тайлер, мать вашу, Дерден. Я вам сейчас такие Бойцовские Клубы устрою!
Одухотворенный собственными мыслями, я врезаюсь в стенку, ударяясь коленом. Жуткая боль неприятным импульсом отдалась во всех клетках моего организма. Я смачно выругался в пустоту. Но, как оказалась, в помещении я был не один.
– Эй, ты! – это вместо «привет», – Кто ты вообще такой? Что ты тут забыл? – почему-то мне казалось, что именно данный незнакомец виноват во всех моих несчастьях. Если бы его здесь не было, все было бы нормально. По крайней мере, свою внезапную злость и агрессию я могу оправдать только такими мыслями.
Еще несколько колкостей полетели в сторону незнакомца.
Его реакция, его ответы, его действия – все это подливало масла в огонь. Я закипал. Моя холеричная натура взрывалась. Я не видел лица своего собеседника, но уже был готов его разукрасить. Он мне не нравился. Он меня раздражал. Вот чего ему приспичило шляться здесь среди ночи и бесить меня одним своим существованием?
– Ты рот-то свой прикрой, ковбой. Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь?! – я четко решил, что если он подойдет ближе – я его ударю. Плевать, что драться я не умею, – Э, слышь, давай, шуруй отсюда.
По большей части я воспитывался улицей, поэтому я знаю такие слова как «э», «слышь» и «шуруй». Ох уж этот дворовый диалект.
– Давай, проваливай, – небольшая заминка, в ходе которой я подбираю наиболее оригинальное оскорбление. В конечном итоге я выплевываю, – Енот.
Енот. Почему енот-то? Наверное, мне этого никогда не понять, да и толку нет: во мне бушевала дьявольская ненависть по отношению к тому, кого я вообще впервые в жизни видел. Это тот случай, когда человек не пускает пыль в глаза, а сразу выставляет напоказ свой дурной характер; может, оно и к лучшему — меньше разочарований в будущем.
— Никуда проваливать я не собираюсь, ты мне не указ! — прошипел я, делая медленные шаги по направлению к объекту праведного гнева; в крови бушевал адреналин, кричавший, что надо бы проучить любителя оскорблять старым добрым дедовским методом. — Ты что же, решил, что если у тебя критические дни, ты имеешь право срываться на новичках?
А днем я культурная сдержанная личность. Да. Хоть в такое верится с трудом, учитывая данную ситуацию… В любом случае, в данной ситуации я себя виновным не ощущаю, и это доказывают хорошие отношения с другими участниками здешнего «бойцовского клуба». Выходит, этот незнакомец — тот еще фрукт, если не умеет по-человечески общаться.
Я знал, что если Мистер Оним или кто-нибудь из участников засекут нашу ссору, вылетим мы оба. И пойдем в пешее эротическое. Этого мне (ему, наверное, тоже) абсолютно не хотелось, но…
Мои руки уже вцепились в одежду гордеца, а глаза прожигали его лицо, черты которого я уже мог разглядеть из-за долгого пребывания в темноте; путь назад отрезан, а в любимчики Мистера Онима — заказан. Ну и что с того? Если таким, как мой новый враг, всё будет сходить с рук, от этого мира не останется ничего святого. И посему я чувствовал себя Мессией, а судьба несчастных, пострадавших от острого языка Мистера-Ты-Хоть-Знаешь-С-Кем-Говоришь, была в моих руках.
— Послушай, кажется, гостиная тесна для нас двоих… — громко прошептал я аллюзию на «мир тесен для нас двоих», сузив глаза и крепче сжав ткань футболки в руках. — Я тут уже давно сижу. И сидел тут до того как ты пришел. Намек ясен? Иди куда шел.
Ну вот, что и следовало доказать: дипломатия в нашем прогнившем мире не нужна никому и даром! Подтверждает это правило адская боль, пронзившая тысячей игл мою правую скулу. Я разжал пальцы и по инерции повернул корпус влево, схватившись холодной рукой за место удара. На пару мгновений меня сковал шок, а затем включилась автономная система, которая есть у каждого уважающего себя мужика, действующая по принципу «пизди или будешь отпизженным».
Я выпрямился в полный рост, улыбнулся, оголив кровавые зубы, и собрав пальцы в увесистый кулак, ударил обидчика в живот. Завязалась драка, которой, наверное, невозможно было избежать с самого начала.
Мы семенили по дорогому паркету, задевая антиквариат и заботливо собранные в стопки книги; кажется, я смахнул в порыве драки золотой подсвечник. Я занес за голову кулак и хорошенько огрел им несостоявшегося друга по челюсти. Вот прям двинул что есть сил. Третий закон Ньютона — сила действия равна силе противодействия — дал о себе знать: я прошипел от боли и отпрянул от боксера из красного угла ринга, потрясая рукой, будто обожженной.
— Чего ты ржешь? — заметив усмешку, выпалил я. — Огребешь сейчас в двойном размере!
И с этими словами я вновь накинулся на мужчину с кулаками наготове.
Отредактировано The Narrator (2014-11-05 16:50:47)
Мне не нравится пренебрежение со стороны людей, которых я не уважаю. Мне не нравится, когда кто-то пытается меня задеть или принизить. И мне безумно не нравится, когда какая-то глиста пытается ворваться в мое личное пространство и хватает своими грязными руками мою одежду.
Я обещал, я предупреждал, я двину по лицу со всей дури, если этот мистер_сижу_где_хочу сделает хоть один шаг вперед. Я даже позволил себе оставить без внимания типа_очень обидные слова в свой адрес. Смысл отвечать в устной форме, если первый удар уже нанесен?
Я даже не понял, как это произошло. Я впервые с кем-то дрался. Впервые ощущал неприятное пощипывание костяшек пальцев. Впервые причинял кому-то физическую боль. Признаюсь, это опьяняет. Это возвышает до уровня небес. Это делает слабого и забитого паренька сильным властелином всего мира. И даже ответный удар моего оппонента не смог отрезвить – он только раззадорил. Впервые в жизни я так тонко чувствовал того, чье имя ношу в этом особняке. Нет, я однозначно больше не Квилл Адамс, прячущийся от боли. Я Тайлер Дерден – и мне нравится боль. И такие перемены мне по душе.
И мне почему-то дико смешно от всей этой ситуации. Двое взрослых мужиков сцепились друг с другом, преследуя какую-то непонятную цель. Выбивают друг на друге обиду, как в том самом Бойцовском Клубе, откуда родом мое имя. Мне смешно отвечать на его удары. Смешно испытывать непривычное чувство, именуемое болью. Смешно причинять кому-то эту боль. Пусть этот кто-то меня сильно раздражает. Пусть этот кто-то замечает злорадную ухмылку, что украшает мое лицо. Пусть этот кто-то пищит бестолковые угрозы.
Я приподнимаю голову, чтобы мои слова долетели до ушей мужчины, которого я пару минут назад окрестил енотом. Я ухмыляюсь. Слова Тайлера слетают с моих губ.
Я говорю:
– Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как сможешь, – и вновь смеюсь, ожидая удар. Покажи мне свою силу, ковбой. Мне хочется разозлиться. Хочется дойти до точки кипения. Хочется расквитаться со всем миром, с помощью этой нелепой драки. Мне хочется выплеснуть все эмоции, отомстить за все те горести, которые взвалил на мои плечи жестокий мир. И плевать, что этот человек ни в чем не виноват. Плевать, что это я дурак, и драка началась по моей вине. Плевать, что драться-то я и не умею. Мне хочется разозлиться до такой степени, чтобы впервые почувствовать настоящую ярость, состояния аффекта.
– Ну, что завис, давай, силач, – приглушенный смех, – Попробуй одолеть Тайлера Дердена, – прямой взгляд на оппонента. Чтобы разозлиться самостоятельно, мне нужно как следует разозлить его, – Ну давай, сопля, не останавливайся.
И чтобы хоть как-то раззадорить зависшего мужика, я хлопаю его тяжелой ладонью по плечу. Соберись, парень, у нас тут драка. Врежь мне как следует. Оставь на теле синяки, выбей зуб. Дай мне разозлиться и размозжить твою голову. Дай мне выплеснуть всю злость, что копилась во мне день за днем. Позволь поквитаться со всем светом путем драки с тобой. Соберись, парень, давай.
– Прочитать тебе свод правил Бойцовского Клуба, или ты зассал?
И, да, я знаю слово «зассал», улица научила меня многому. Я только кажусь таким придурком, который ничего не знает.
Я знаю больше, чем все здесь живущие. Больше, чем этот напыщенный индюк, что пытается продемонстрировать свою силу.
Я уловил всю комичность ситуации, в которой мы ненароком оказались. По сути, дрались мы за дырку от бублика, за какую-то мизерную попытку показать себя «крутым». Впрочем, в таких случаях логика отходит на задний план, а главенствует инстинкт, усвоенный еще австралопитеками — покажи свою силу или будешь позорно сражен. А в наше время тебя ещё и засмеют, если облажаешься. Наверное, мой партнер по боям без правил тоже всё понял, а потому и зубы проветривает стоит.
Когда я в последний раз дрался? Этот вопрос вызывает у меня улыбку всякий раз, когда я вспоминаю о том случае.
Дело было во Франции года три назад. Я приехал на несколько дней в Париж, ибо ни разу не посещал этот город. Естественно, моя амурная натура выискала себе пахнущую дорогими ароматами француженку. Мы встретились в Лувре около статуи Венеры Милосской. Помню, что начал заливать ей про произведение искусства исторические факты, которые быстренько перед этим прочитал на табличке информации рядом с самой Афродитой. Девушка слушала меня с полной серьезностью и легкой улыбкой на губах (говорил я наполовину по-французски, наполовину по-английски с примесью немецкого — с миру по нитке). Так вот, слушала она меня внимательно, а затем я как бы невзначай предложил ей пойти вечером на свидание в ресторан. К моему счастью, мадемуазель согласилась. Сказано — сделано: посидели, поворковали не без трудностей перевода, а затем вышли на улицу; лил сильный дождь, было уже поздно, я предложил свое общество парижанке, чтобы в такую темень она не шла домой одна, плюс зонт был лишь у меня. И тут я понял, что что-то не так сказал: её лицо скривилось, и она зарядила мне ногой прям… да, именно туда. По самому сокровенному месту! И за что, спрашивается? В ходе её ругательств меж словами «porc» и «bâtard» я услышал, что мадемуазель принадлежит к касте феминисток, и я, видите ли, предложением своей помощи задел её Женскую (с большой буквы) душу. Так вот, била меня сумкой и ногами, я бежал по мостовой в дождь, кинув к хренам зонт, извиняясь по дороге на всех языках мира, а она в меня ещё этим зонтом и зарядила! Огрела прям по спине. Да… Этой драки я не забуду никогда. Учитывая, что я даже пальцем её не тронул.
Наконец-то передо мной мужик, а не феминистка с зонтом и руганью на все случаи жизни. Это в корне меняет дело — я могу ему ответить.
— Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как сможешь.
Я услышал эту фразу и на время мой кулак завис в воздухе: я нахмурил брови, вспоминая, где же, черт возьми, я её встречал… Мысль о том, что я ЗНАЛ, но не ПОМНИЛ, не давала мне покоя, а посему я замер как истукан острова Пасхи и пытался припомнить. Это было нечто… нечто важное для меня.
Я потерялся в картотеке своей памяти с миллионами ячеек и одной высокой стремянкой. Я рыскал, перебирал, искал, пропуская мимо ушей другие слова оппонента.
А, к черту! Просто поддамся на провокацию.
Тяжелая рука мужчины грузно упала на мое плечо, и я стопроцентно вернулся к реальности. Мой взгляд стал более осознанным, а затем налился кровью, как у быка на арене с тореадором, машущим красной тряпкой. Кстати, быки не различают цветов. Их раздражает само движение тряпки. Но не в этом суть.
Я повалил товарища прежде, чем услышал фразу, которая, блин, напомнила мне о том, что я так судорожно пытался вспомнить! Кулак, готовившийся поцеловать дерзкого парня в лицо, расклеился как картон в горячей воде. Гнев на моем лице сменился некоей растерянностью, а затем удивлением. Моих ушей, как тормознутый сигнал радио, коснулись слова, сказанные недавно врагом: «Попробуй одолеть Тайлера Дёрдена». Тайлера Дёрдена?..
— Дёрден? Мыло, взрывчатка из апельсинового сока и «Разгром»?..
После затянувшейся паузы я встал на ноги, подав руку и своей второй личности, чтобы тот поднялся.
— Боюсь, мы с тобой один человек… — сказал я, подбирая более прозаичные слова. — Я Рассказчик… и полное, со стороны Джека, смущение.
Немая пауза. Атмосфера тотальной тишины, во время которой я собираю все полученные факты в одну мозаику. Тишина. Бурная мозговая деятельность и последующим умозаключением. Мы молча смотрим друг на друга и в головах щелкает – точно!
И я оживляюсь. Будто выхожу из спящего режима. Тайлер Off – Тайлер On.
Я говорю, да, вся эта бодяга с мылом, самолетом, опьяняющим кислородом, индийскими коровами, бессонницей. Вся эта шняга с философией, созданием бойцовского клуба, взрывчаткой, химическими ожогами. Вся эта мутогниль с Марлой, обезьянками, выстрелами в щеку. Все это – моя сущность.
Да, это я. Тайлер Дерден. Тот самый парень, который вечно курит, ничего не признает, дерется направо-налево и спит с Марлой. А еще меня не существует, и никогда не существовало. Ну, по легенде.
И, да, я знаю слова «бодяга», «шняга» и «мутогниль», но вы уже догадались.
Я говорю ему, да, парень, теперь тебе не нужны каталоги ИКЕА, тебе не нужны умирающие люди, не нужны бесконечные перелеты. Тебе ничего не нужно. Потому что ты заперт в этом особняке и пытаешься ударить по лицу свою вторую личность. Вот она жизнь, брат. А теперь убери от меня свой кулак. Отрекись от Бога. Признай, что ты не нужен своему отцу. Прими факт своей неминуемой смерти и бла-бла-бла.
Я начинаю хохотать, стараясь не перебудить своим смехом половину здесь обитающих. И я отпихиваю от себя Рассказчика, но уже более дружелюбно. Нет смысла продолжать эту драку. Я только что врезал самому себе. Какая ирония судьбы. Кого только не встретишь в этом месте.
С трудом поднявшись на ноги, я отряхиваюсь и продолжаю приглушенно хихикать.
Я – истерические хи-хи и ха-ха Джека(но Джека ли?).
– Все по канону, – подвожу итог, ухмыляясь своему собеседнику, – Ты там это, не серчай, если что.
Я – «вообще какой тотальный шок, прям ну просто, ваще не могу» Тайлера.
Я – «не, ну надо же, вы только гляньте, кому я мордашку-то разукрасил» Тайлера.
Я – «офигеть, бывает же, капец-капец, судьба» Тайлера.
Теперь я могу детально рассмотреть Рассказчика и оценить масштабы урона, нанесенного ему моими так_себе_можно_и_лучше ударами. Ничего, до свадьбы заживет. На мне-то всяко больше синяков останется. Ну и плевать. Вообще, меня дико веселит вся эта ситуация. Просто потому, что все как-то неожиданно получилось.
– Да, брат, даешь, – я вытягиваю руку вперед, чтобы облокотиться на стену, но промахиваюсь.
Я – «ну почему я родился таким неуклюжим?» Тайлера.
Вместо стены, моя рука встречается с огромной(и, готов поспорить, безумно дорогой) вазой, которая тут же теряет равновесие и рискует соединиться в страстном поцелуе с полом, где буквально пару минут назад я и мое второе «я» колотили друг друга. Приняв какую-то глупую попытку поймать хрупкий предмет, я только ускорил падение вазы.
Оглушительный звук, раздражающий уши.
Я – разбитая ваза Мистера, мать его, Онима.
Я – ой-ой и черт-черт Тайлера.
Мой виноватый взгляд встречается с глазами Рассказчика. Я будто жду, что сейчас он хлопнет меня по плечу и скажет, что все нормально. Скажет что-то вроде «не сцы, брат, всякое бывает». Но он напрягся так же сильно, как и я.
Нет, мы не испугались самого факта разбитой вазы. Просто Мистер Оним очень непредсказуемый. И черт знает, как он отреагирует на порчу собственного имущества. И где будут погребены наши помятые после бестолковой драки тела.
Я смотрю на осколки и думаю, что как-то неловко все получилось.
Я – что-то вроде отголоска совести Тайлера.
Из общего коридора, по которому я шел сюда, послышался звук открывающийся двери. Если мы не рванем сию же секунду – рискуем получить звездюлей. Из коридора доносятся шаги. Мы с Рассказчиком смотрим друг на друга. И в следующую секунду бежим куда-то в сторону.
Подальше от места нашего знакомства.
Я закрыл лицо руками, слушая новоиспеченную вторую личность, и нервно хихикал, а затем и вовсе разошелся гомерическим хохотом. Ну кто бы мог подумать, а? Это, знаете, очень похоже на бразильские сериалы, где главный герой — знойный брюнет с острым взглядом — вдруг встречает своего брата-близнеца, якобы погибшего ещё в роддоме от остановки сердца. И вот, встречаются они, фоновая музыка останавливается, воцаряется тишина, и в безмолвном удивлении эти два бразильца таращатся друг на друга, не понимая, что происходит. А следующей сценой они уже кидаются друг другу в объятия, обливаясь скупыми мужскими слезами под аккомпанемент дьявольски пафосной музыки. Занавес.
Но я не рыдал и не слышал нигде написанной «на коленке» композиции; я смеялся как больной, сгибаясь пополам и хлопая себя по коленке. Я старался делать это как можно тише, и у меня выходил хрип старого алкоголика. Наверное, отчасти я выплескивал излишние эмоции: эдакая «разрядка» после перенапряжения.
Затем моей заразительной лихорадке поддается и сам Тайлер (до сих пор непривычно произносить это имя), захохотав и слегка оттолкнув меня. Я подаю парню руку, помогая подняться на ноги, мотая головой и пытаясь восстановить дыхание после смеха. Да уж. Одному лишь Ониму ведомый мир.
— Ты там это, не серчай, если что.
Я дружелюбно улыбаюсь в ответ и думаю, что моя улыбка уловима даже в полумраке.
— Это было круто, старик. — Я вытираю выступившие в уголках глаз слезы пальцами. — Как-нибудь повторим.
Затем я делаю многозначительную паузу и добавляю приглушенно:
— Если, конечно, на самом деле я не колошматю себя сам.
Как говорил один мой приятель: «Земля круглая». Он был заядлым пьянчугой, и его постоянно избивала собственная жена, потому что всегда оказывалась в ненужное время в ненужном месте — то есть частенько видела его с любовницами. Наверное, эта фраза относилась к ней прямо: встретить жену дома, по мнению того сударя, было верхом случайности.
Всё произошло как в замедленной съемке: Тайлер облокачивается вроде как на стену, но вместо этого теорию всемирного тяготения проверяет раритетная китайская ваза из фарфора.
— Семнадцатое столетие во время правления императора Чжу Юцзянь… — шепчу я машинально после характерного дребезга. Я вздрогнул.
И не спрашивайте меня, откуда я это знаю — у меня опасное прошлое искусствоведа-любителя.
Сейчас есть более приоритетная проблема…
Я поднял глаза на продавца мыла и встретился с ним взглядом, не то что говорившим, орущим «НАМ ПИЗДЕЦ». Да, очень красноречивое и верное определение происходящего... Твою-то мать, нам реально крышка, ибо я без понятия, как Мистер Оним отреагирует на это дерьмо! Вдруг эту вазу он вырывал зубами и когтями у какого-нибудь миллиардера на аукционе?
Послышался звук открывающейся двери, который ничего хорошего — мы знали это оба — не сулил. Именно поэтому мы вдруг слились в одного человека, и наш мозговой центр скомандовал бежать. Мы рванули в одну сторону по этой команде.
И да.
Я полное, со стороны Джека, невезение.
Мы бежим, не разбирая дороги. Не видя очертаний мебели. Спотыкаясь, не замечая выступов и порогов. Несемся мимо комнат, мимо закрытых дверей и огромных окон. Через время и расстояние. Бежим так быстро, как только можем. И, наверное, я дурак. Да нет, я точно дурак. Полный идиот и кретин. Но я улыбаюсь. И чувствую себя таким счастливым, как будто где-то там, за следующим поворотом, меня ожидает коробка сырной пиццы. Я точно дурак и идиот, но этот момент останется в моей памяти на долгие годы.
Если бы все это было фильмом, уместной была бы замедленная съемка. Наши тела напряжены. И мы медленно шевелим ногами и руками, рассекая воздух. Съемка с разных ракурсов. Камера фиксирует наши ноги, которые парят над полом. Камера фиксирует наши лица. Особенно мою дурацкую улыбку. Камера фиксирует наши бегущие силуэты. Конец замедленной съемке. Теперь зрители могут оценить скорость нашего передвижения. На фоне должна играть быстрая музыка. Можно подставить сюда какую-нибудь композицию из Форсажа. Почему нет? И мы бежим, заворачивая за очередной поворот(под рев моторов и скрип тормозов), выбегая в длинный коридор. Наверное, за нами уже давно никто не гонится. Скорее всего, человек, вышедший из своей комнаты, чтобы полюбопытствовать, что же произошло в гостиной и почему там кто-то шумит, даже и не думал пускаться в погоню. Ставлю сотню зеленых, что мы просто разбудили какую-нибудь дамочку с чутким сном. И она выбралась из своей комнаты, чтобы отчитать нас за поведение и вновь скрыться за дверью.
Я – отголосок логики Тайлера.
Я – «эй, брат, стопырнись» Тайлера.
Я – «пожалей мои ноги» Тайлера.
Я – «мать моя, я сейчас задохнусь» Тайлера.
Скажу честно: я ненавижу бег. Я ненавижу все, что связано со спортом. По мне это видно, я бы даже сказал, что слышно. Я громко дышу. Дышу так громко, что если бы кто-то действительно хотел нас поймать – смог бы вычислить по моему дыханию. Ну, вы уж извините, я жирный здоровый мужик, который со спортом на «Вы». И давайте впредь не возвращаться к теме «Тайлер и спорт».
Я облокачиваюсь на стену (предварительно убедившись, что это точно стена), улыбаюсь, и говорю:
– Это, черт возьми, лучший день в моей жизни, – не знаю, чему я так радовался. Своей первой драке или встречи со своим «Я»?
Первое правило нашего бойцовского клуба – если ты что-то случайно сломал – никому об этом не говори.
Второе правило нашего бойцовского клуба – если ты что-то случайно сломал – никому и никогда об этом не говори.
– Парень, ты только себе в голову не стреляй, – я руками изображаю пистолет и направляю его на Рассказчика, – А то у меня большие планы на будущее.
Я не знаю, как бы мне прозрачно намекнуть новому приятелю, что я неистово хочу есть. Что нам лучше переместиться в сторону кухни и устроить ночной жор. Чтобы если вдруг чья-нибудь любопытная мордашка все же обнаружит бодрствующих нас, то только на кухне. И мы пожмем плечами, изобразив самые честные глаза и скажем, что тусуемся тут уже давно. И никакого шума мы не слышали, потому что «когда я ем, я глух и неотразим».
Это ли не замечательное алиби?
– Давай отметим наше знакомство чем-нибудь съестным? – в глазах читается немое «пожалуйста».
Вы здесь » 12 комнат Мистера Онима » Game archive » Первое правило Бойцовского клуба: не упоминать о Бойцовском клубе.
